Как бы здесь наши души ни смешивали
С кровью, грязью, кислотным дождем,
Ну и пусть – все равно мы не здешние,
Ну и пусть – все равно мы уйдем.

Мы стремимся, и трижды прáвы мы
В веренице бесплодных дней
В наши серые, серые Гавани
С этих серых, серых полей.

Как бы тусклое небо осени 
Ни пыталось давить на нас –
Все равно этот берег бросим мы 
В никому не ведомый час.

И пускай облетают бессчетные,
Дни, как листья, с деревьев лет –
Мы потери считаем сотнями
И тошнит от здешних побед,

Так и рвемся, и трижды прáвы мы,
В этом мире безумных снов
В наши серые, cерые Гавани
Из не менее серых дворов.

Мы живем, в эту жизнь не вмешиваясь,
не давая себе уснуть.
Потому что мы знаем: не здешние,
И прямой у нас будет Путь.





Если печаль воды станет танцем огня,
Значит, тогда и ты снова найдешь меня.
Если тоска ветров станет молчаньем камней,
Пересекутся вновь ветви наших путей.
Если сумрак ночной станет сияньем дня,
Ты за туманной мглой снова найдешь меня.
Станут жизнью мечты, станут явью слова,
Встретимся я и ты там, где не вянет трава.
Где ночь становится днем, 
Звездой становится прах,
Где станет вода огнем,
Где будет сиянием мрак.
Где стужа зимних дорог станет теплом очага,
И вместо камней у ног июньской травы луга, 
Где вместо мерзлого льда тихого дома уют.
...Где никто, никогда не знает, как предают.

Хэлькараксе

И так от основания земли, — и так, пока не кончен счет годам:
Одни всегда сжигают корабли, другие все идут по вечным льдам.
Мой вечный лед, мой долгий переход, — а впереди меня никто не ждет.
А свой корабль ты сжег уже давно, а ты ушел куда-то на Восход.
А я иду уже не за тобой, а я иду, чтоб просто не упасть,
И дом навек остался за спиной, и холода синеющая пасть,
И дальних звезд колючие лучи, и лед, слепящий мертвой белизной,
И все надежды умерли в ночи, и песни мне не вспомнить ни одной.

И все же он настанет, этот час: мы выйдем на простор чужой земли,
Что равно принимает всех: и нас, и тех, кто сжег когда-то корабли.
И будет даже Мерет Адертад, и будет пир под Солнцем и Луной,
И там я встречу твой спокойный взгляд, твой взгляд такой пустой и ледяной.
И я пойму, что сколько бы ни шли теперь века, мы все остались там:
Твои не догорели корабли, а мне всегда идти по вечным льдам. 
        
        

Lómenillë